И во-вторых, об огромной привлекательности главного идеала западников — мечты об уважении к достоинству отдельно взятой человеческой личности, которое и составляет главную цель исторического прогресса. Прогресса, который хотя бы частично удалось осуществить в России в период ее наивысшего расцвета и который был бы немыслим без неустанной созидательной деятельности русских западников и — шире — русских европейцев.

Что удалось западникам

В начале шестидесятых годов XIX века, в эпоху Великих реформ, многим даже самым пристальным наблюдателям русской общественной жизни казалось, что непримиримый спор западников и славянофилов давно утратил свою актуальность и что оба предлагавшихся ранее решения русских “проклятых вопросов”, западническое и славянофильское, в равной степени устарели. “К их домашним раздорам наше время совершенно равнодушно”

Конечно, западничеству не растолкуешь его исключительности ни за что; только обругают за это, и больше ничего. С славянофилами тоже в этом смысле спорить нельзя, всё одно что воду толочь. Не за смысл, собственно, этих старинных теорий мы теперь и упрекаем их. Мы верим, что эти две наивнейшие и невиннейшие теперь в мире теории умрут наконец сами собою, как две дряхлые ворчливые бабушки в виду молодого племени, в виду свежей национальной силы, которой они до сих пор не верят и с которой до сих пор, по привычке всех бабушек, обходятся как с несовершеннолетней малюткой

Однако история показала, что великий писатель был не прав. “Наивнейшие и невиннейшие” теории оказали огромное влияние и на самого Достоевского (впрочем, сам он этого нисколько не отрицал), и на состояние русских умов на протяжении полутора столетий. Более того: внутренняя и внешняя политика России, государственные и правовые институты, наука и культура развивались в идеологическом горизонте, возникшем в результате “старинной” полемики западников и славянофилов. О воздействии последних на судьбы страны во второй половине XIX и в ХХ веке было написано немало. О роли западников и западничества в определении исторических судеб России в последние предреволюционные десятилетия известно гораздо меньше.