Западники пробуждали в русских людях то, чего им так недоставало, — чувство личного достоинства, но, развивая его, стремились направить высвободившийся индивидуализм в русло рационального, цивилизованного поведения. Тем самым наносился ощутимый удар по патриархальности, которую так умиленно и, можно сказать, талантливо идеализировали славянофилы и которая с каждым годом все больше препятствовала поступательному развитию нации. Все большее число людей в России переживало трудные, но необходимые и в конечном итоге благотворные процессы индивидуализации и рационализации личного сознания как в чисто интимном аспекте “внутреннего человека”, так и в плане общественном. Все больше становилось тех, которые переходили от наивной веры в различного рода “заветы” и “устои” к разумному, критическому осмыслению мира, иными словами, к просвещенности, а в историко-диахроническом аспекте — к Просвещению, тому самому, что, по гениальному определению Канта, представляет собою “исход человека из состояния несовершеннолетия”, необходимого для того, чтобы “уметь пользоваться собственным разумом” без постороннего руководства

Своей просветительской деятельностью западники способствовали секуляризации духовной культуры, хотя большинство из них было деистами и антиклерикалами, но не антитеистами. Однако в сопоставлении с пиетизмом славянофилов и казенным православием группы “Москвитянина” все они казались “безбожниками”

Необходимо отдать себе отчет в том, что люди верующие и неверующие несколько по-разному относятся к диспутам, которые вели между собой западники и славянофилы. Для сторонников традиционных, восходящих еще к средневековью форм христианства, как православия, так и католичества, эти споры, если отвлечься от “частных”, по их мнению, вопросов личности и исторического прогресса, касались кардинальной проблемы: жить ли человечеству в мире “без Бога”, то есть без религиозной регламентации всей разнообразной культурной деятельности, включая право, этику и т. п., позволить ли человеку решать проблемы всего мира и свои собственные в духе полной суверенности или же соотносить каждый свой поступок, мысль и слово с “вертикальной”, то есть с трансцендентной, перспективой.